50 и одно дыхание легче - Лина Мур

Три дня от Николаса нет никаких известий, кроме статьи в газете, о том, что он расширяет свою корпорацию и открывает новые офисы, в которые приглашает на работу студентов и новых сотрудников. Меня бесит, что он с воодушевлением занимается делами в то время, когда я чуть ли не визжу от воспалённых нервов. Он специально наказывает меня, я вот в этом уверенна.

На пятый день моего уже ненормального психического состояния, когда я даже не могу ни с кем прилично говорить; огрызаюсь и опасаюсь сделать ещё хуже наши отношения с Сарой, от которой я скрываюсь, а Амалия постоянно пишет мне, куда они собираются и приглашают меня, раздаётся звонок в дверь.

Подскакиваю с места, бросая тесто для пиццы, и несусь к двери. Распахиваю её и весь мой энтузиазм сдувается.

— Очень мило, Мишель, что при виде меня ты выглядишь так, словно лимон съела, — хмыкает Марк.

— Я ждала другого человека, — бурчу, пропуская его в квартиру. — С чем пожаловал?

— С возмущениями. С огромными возмущениями, Мишель, — зло шипит он, бросая портфель на диван.

— Что не так? — Удивляюсь я, возвращаясь к приготовлению теста.

— Что не так? Я говорил тебе, чтобы ты не использовала Дастина в своих играх, чтобы заставить Николаса Холда ревновать? Говорил? — Он ударяет руками по столешнице кухонного островка.

— Я и не использовала. Я сравнивала свои ощущения и попросила прощения у Дастина. Он мне больше не звонил, как и я ему. И при чём здесь Николас Холд, Марк? Его даже в городе, видимо, нет, — недоумённо смотрю на Марка.

— А вот с того дня, когда он мне сказал о том, что ты с ним порвала, я постоянно ловил на себе его странный, даже зашуганный взгляд. Не мог понять, почему и чем это вызвано. А сегодня, когда он подошёл ко мне с газетой, в которой была фотография Николаса Холда и спросил в лоб, он ли был твоим бывшим, меня это повергло в шок. Я не знал, что ему ответить, и солгал. И что ты думаешь, Мишель, я получил?

Пожимаю плечами, абсолютно сбитая с толку.

— Николас Холд притащился к Дастину после вашего совместного посещения выставки и чуть его не убил. Он угрожал ему, сказав, что если он хотя бы ещё раз приблизится к тебе, то будет лежать на дне океана. Это, по-твоему, нормально? А я говорил, что Николас не оставит всё так, как есть! Я предупреждал тебя, Мишель, но нет, ты же у нас сравнить хотела и подставила невинного человека под огонь! Как ты могла? — Кричит Марк.

— Хм… Ник был у Дастина? — медленно переспрашиваю я.

— Был. Вместе со своими головорезами, по его словам. Они обыскали всю его квартиру в поисках тебя, и Николас чуть не придушил Дастина, пока другой мужчина не увёл его оттуда. Ты хоть представляешь, что делаешь, Мишель, и какие последствия могут быть? Ты втягиваешь в свою ненормальную историю приличных людей и заставляешь их бояться за свою жизнь! Ты играешь, а они расплачиваются! Я тебя предупреждал! Хватит пользоваться людьми, чтобы играть в ваши эти непонятные кошки-мышки! Прекрати это, Мишель, или я всё расскажу отцу, и пусть он разбирается с тобой по-взрослому! Ты изводишь людей, которые даже непричастны к твоим проблемам! Ты уже задолбала меня своими выходками! Встречу Холда, посоветую ему хорошенько отлупить тебя, чтобы ты неделю сидеть не могла, и привязать к столбу! — Марк хватает свой портфель и вылетает из моей квартиры.

Я стою и не могу двинуться с места. Мои пальцы замерли в тесте, а я лишь могу открывать и закрывать рот, пока улыбка не расползается по моему лицу. Надежда есть. Да, надежда определённо есть. Дастина жаль, я не планировала, чтобы его кто-то напугал и, наверное, мне следует позвонить ему и извиниться. Нет, я хочу позвонить ему не для того, чтобы принести свои извинения, я хочу ещё раз услышать — Николас Холд безумно меня ревнует. И он не забыл обо мне. У него никого нет. Он ждёт меня.

Несусь в спальню и беру телефон. Набираю номер Дастина, слышу гудки. Он не берёт трубку. Ещё бы, наверное, Ник серьёзно напугал его. О, боже, меня распирает от радости. И у меня есть причина, чтобы ещё раз прийти в офис Николаса, чтобы спровоцировать ссору, а там уже и появится повод спросить у него, ознакомился ли он с тем, что я ему передала.

Завтра же и схожу. Возвращаюсь к приготовлению пиццы и с удовольствием съев превосходный кусочек с креветками и соусом, ложусь спать. В последнее время я так плохо спала, что сейчас вырубаюсь моментально. Как будто внутри меня есть выключатель, который я нажала. Я ничего не слышу, ничего не чувствую, у меня восхитительный сон о том, насколько всё меняется вокруг и становится ярким. Первый раз за последнее время я высыпаюсь, и меня будит не будильник, поставленный на девять утра, а жар. Настоящий жар от солнца, светящего в окно. Наверное, я забыла закрыть шторы, а моя квартира на солнечной стороне, отчего моментально нагревается, хотя окна я тоже не открывала. Чёрт, я так хорошо спала. Мне душно, жарко и что-то невыносимо давит на живот.

Приоткрываю глаза и моргаю, смотря на потолок и играющих на нём солнечных зайчиков. Лучи опаляют светом мои ноги, выглядывающие из-под одеяла… О, боже, на мне чья-то рука. Настоящая, горячая рука, и кто-то дышит несвежим дыханием, полным невыносимой вони алкоголя, прямо мне в ухо.

Визжу от страха и дёргаюсь всем телом, сбрасывая с себя неизвестного. В моей голове миллион лиц, которые пробегают перед глазами. От паники, ворвавшейся в мой разум за один миг, я так громко визжу и брыкаюсь, что через несколько секунд с грохотом лечу на пол, уже скуля от боли во всём теле.

— Тише… тише, крошка, всё прошло, — удивлённо моргаю и приподнимаюсь, услышав знакомое бормотание.

Выглядываю из-за постели, и моё сердце, и так превратившееся в несущуюся лань от охотников с ружьями, пускается в сумасшедшую скачку.

— Николас? — Выдыхаю я.